Весенний вальс за колючей проволокой — репортаж из женской колонии

В колонии, что в посёлке Горном, есть те, кому хватает мужества оставаться женщинами.

У Ирины Кращук глубокие, как море, глаза и ослепительная солнечная улыбка. Когда блистая, словно светская леди, она скользит по дощатым подмосткам маленькой сцены, следуя трепещущим звукам вальса, кажется, словно на встречу с тобой спешит сама весна. Впрочем, так оно и есть: и кокетливая шатенка Ира Кращук, и восточная красавица-брюнетка Ирина Головченко, и нежная, как орхидея, блондинка Ира Ширяева и другие участницы конкурса красоты, прошедшего недавно в женской исправительной колонии № 10, — самое настоящее живое воплощение Весны. Недаром и само мероприятие называется «Мисс Весна». 

«Сегодня праздник у девчат, сегодня будут танцы…»

Они танцуют, читают стихи и поют так беззаботно, словно их не разделяет от всего остального мира периметр, обтянутый «колючкой».

— Они же ждут этого события целый год! — улыбается, глядя на девчонок, подполковник внутренней службы, замначальника колонии по кадрам и воспитательной работе Ирина Ющенко и по совместительству «мама» всего полуторатысячного разношерстного населения колонии. — Вы их сильно не беспокойте вниманием: мы уже двое суток всей колонией не спим, готовимся к конкурсу, — просит Ирина Геннадьевна. Царственно выступая навстречу камерам, словно настоящие звезды подиумов, осужденные шелестят платьями, кружатся перед операторами, улыбаются устало и счастливо, как преследуемые папарацци актрисы. Сегодня их бенефис, их звездный час, и можно немного покапризничать, а завтра шелковые платья лягут на вешалки, а блестящие фотографии отправятся домой — родителям и детям.

Но это будет завтра. А сегодня в тесной гримерной торопливо пудрят носы, взбивают локоны и посыпают блестящей пудрой дерзкие декольте 11 разноцветных представительниц 11 отрядов колонии — грядет первый тур конкурса дефиле. Оценивается всё: стиль, прическа, макияж, манеры модели и даже мимика, так что импровизированные стилисты, парикмахеры, модельеры и спонсоры (те, кому из дома прислали ткани, туфли да юбки) стараются вовсю. 

Вокруг представительницы второго отряда, ослепительной блондинки Иры, хлопочут сразу три имиджмейкера: одна заботливо поправляет кружево, вторая сбрызгивает лаком и без того пышную прическу, третья протягивает зеркало. Ира хороша, как настоящая невеста, в любом наряде: белая органза первого платья делает ее похожей на цветок, желтый шелк расцветает по подолу черными силуэтами роз на втором (между прочим, выполненном в технике батика, ручная работа!), напоминая о ее далекой родине — Монголии.

— Я из Улан-Удэ, а приехала этапом с Сахалина, — честно признается Ира. — Много ли дали? Много. Уже сижу четыре года, осталось еще шесть. Тяжкая статья — похищение человека. Зачем натворила дел? Не думала о последствиях, не читала Уголовный кодекс… 

«Дела воровские» краснеющих выпускниц 

Таких, как Ира — представительниц Сахалина и Магадана, здесь можно по пальцам пересчитать. Ведь согласно уголовно-исполнительному законодательству осужденные должны отбывать наказания по месту прописки.

Исключение составляют несовершеннолетние: девицы из Приморья сидеть до достижения 18 лет отправляются в Томскую «малолетку» — ближе колонии для юных преступниц нет. Каждый год ТВК исправно поставляет приморской «десятке» по 20–30 своих достигших совершеннолетия выпускниц — досиживать оставшуюся часть срока поближе к родному дому. Сегодня таких девчонок из 26 выпускниц ТВК на конкурсе две: завитая, смущенно краснеющая Вика, юная и хрупкая в своем розовом платье, и дерзкая черноокая Таня из первого отряда. Биография этих 18-летних девиц легко укладывается в одну строку: 228-я статья УК (распространение наркотиков) у Вики и ст. 158 УК РФ (воровство) у Тани.

Таня ловко исполняет танец живота, вздрагивая в едином биении с ритмом музыки, словно жонглируя огнем в крови, кипящей под сплошь татуированной кожей: танцам она научилась уже в неволе.

— Эх, дела наши воровские, хотела красиво жить, — вздыхает Таня. Скоро ей исполнится 19, а в декабре она уже поедет домой, к маме и папе.

— Ей дали всего три года, с учетом возраста и отсутствия предыдущих судимостей, — комментирует начальник отдела воспитательной работы с осужденными Татьяна Ковалёва. — С такими работать легко: они же совсем еще дети. «Пластичная» психика, страх перед взрослой колонией — они еще могут исправиться. С остальными сложнее… Уж сколько мы спасали нашу завклубом, ведь у нее есть и муж, и дети — и всё равно не продержалась долго на воле, прогуляла три года, вернулась к нам опять. А завстоловой? У нее растет прекрасная дочь — золотая медалистка, еще жива заботливая мать, дома был любимый муж — и всё равно сорвалась, пришла к нам в третий раз — и всё по 228-й… Чего им не хватает на воле — понять не могу… Хотя причины, конечно, есть: отсутствие работы (мало кто из работодателей берется трудоустроить женщину со справкой о судимости), бедность, страх перед будущим, возврат в прежнее окружение, промышляющее воровством и наркотиками.

Она не упрекает осужденных, ее профессиональная задача — выслушать, помочь и понять каждую:

— Рабочий день заканчивается в 19:00, но порой сидим здесь до 22 — каждая просит ее принять, говорит, что не дождется завтра, что надо срочно. Знаете, в неволе каждая, даже самая маленькая проблема, кажется непреодолимой: пришло ли письмо из дому, поругалась ли с соседкой по проходу — хочется поделиться. И я слушаю, помогаю, и им становится легче.

— А вам?

— А я прихожу домой и не могу забыть о них, отключить голову от работы, абстрагироваться, всё думаю о том, что будет завтра на работе. Приходишь утром — бегут к тебе, радуются, как дети. И ты радуешься им. Ну почти всем… Оправдать в душе можно почти любое преступление, но некоторые деяния не поддаются объяснению. Есть у нас осужденная, которая вывела в поле зимой и оставила замерзать своих малолетних детей. Ее я понять не могу: на все призывы осознать содеянное она пожимает плечами и говорит «не я одна такая», спокойно ест, живет, занимается рукоделием, звонит домой старшей дочери… Это у меня в голове не укладывается… 

Бабушки-убийцы 

У них, у этих женщин, вполне приличные условия жизни. Есть отремонтированная столовая, новое общежитие — два квадратных метра на человека, почти что норма, несмотря на перенаселенность колонии (при лимите в 1 260 здесь сидят 1 635 человек), сытное трехразовое питание и работа на швейном производстве. У них есть всё, кроме одного — свободы. И сердце болит и рвется на части, когда раз в году к ним привозят их малышей, живущих в детском доме в поселке Новошахтинском, и горло перехватывает от звонков домой…

— Хотя сроки у большинства маленькие, выдержать их психологически всё равно не просто, — утверждает Татьяна Ковалёва. 

Согласно статистике колонии, в основном дамы проводят за решеткой 5–6 лет. Но есть и исключения. Ире Кращук, ставшей в этом году блистательной «вице-мисс», сидеть еще 13 лет.

— Пока прошло лишь полгода срока, — улыбается 26-летняя красавица. У нее привычная здесь 228-я статья, по которой, как признаются начальники отрядов, сидит больше половины обитательниц колонии. Обладательниц других статей, кроме грабежа да воровства, здесь сегодня почти нет:

— По 105-й статье (убийство) у нас много бабушек сидит, — признаются начальники отрядов, — из числа тех, кто всю жизнь терпели выходки мужей, а потом не выдерживали и брали в руки сковородки с топорами... 

Есть и пожилые инвалиды, сидящие за наркоманию, больные, испуганные, немощные. Жизнь — странная штука. Колония многообразна на личности, сроки, биографии, как и сама жизнь. Здесь любят, растут, взрослеют, расцветают, но только не рожают.

— У нас нет дома матери и ребенка, поэтому всех беременных на поздних сроках мы отправляем в Хабаровск, — говорит Ирина Ющенко. — Там, в 12-й ИК, есть дом матери и ребенка, там женщины рожают и могут находиться со своими детьми до трехлетнего возраста. А дальше, если не закончился срок и мама не вышла по УДО (условно-досрочное освобождение), и если не пришли на помощь родственники, ребенок попадает в детский дом. Об этом мы предупреждаем всех женщин, просим не беременеть во время отбывания срока. Но разве всех убережешь? Каждый год две-три беременные осужденные всё равно едут рожать в Хабаровск, — рассказывает нам Ирина Геннадьевна.

«Мисс Весна» — будущий кок

…Ну а на сцене тем временем, закончив соревноваться в оригинальности, вокальных данных, пении колыбельной, спортивных танцах и чтении стихов, кружатся, словно пестрые букеты экзотических цветов, в последнем заключительном туре вальса все 11 участниц конкурса. Сплошь мужское жюри (сотрудники колонии, члены Общественного совета ГУФСИН России по Приморскому краю, начальник ИК-10 Сергей Пивень) отдает дань уважения тем, кто и за решеткой имеет мужество и силы оставаться женщиной.

И, кажется, взволнованный стук сердец зрителей звучит громче, чем музыка, гремящая из стареньких, на все лады хрипящих колонок, когда глава жюри, председатель Общественного совета Павел Вознюк объявляет долгожданные итоги: Ира Головченко — 3-е место, Ира Кращук — 2-е место, 1-е место и титул «Мисс Весна — 2010» — Таня Игнатенко. Ира Головченко смущенно улыбается, Ира Кращук благодарит уже вышедшую на волю подругу, шившую ей две недели подряд счастливые платья из шифона и шелка. Таня же не верит своей победе:

— У меня немодельный рост — всего 159 сантиметров! Удивительно, что выбрали именно меня! — радуется девушка и посвящает свою победу своей крохотной сестре, которой сегодня исполнилось 6 месяцев. В будущем Таня мечтает выйти на волю, выучиться на кока и уйти в плавание. Будем надеяться, что никакие жизненные пути — ни морские, ни сухопутные — не приведут ее больше сюда…

Фото по теме ЗДЕСЬ

Дальневосточные Ведомости
Мария ЯСЕНКОВА.

13:10, 18.03.2010 г. — VestiRegion.ru

VestiRegion.ru → Приморье → Весенний вальс за колючей проволокой — репортаж из женской колонии

НовостиНародные новостиПробки во ВладивостокеПубликацииRSS

© VestiRegion.ru 2009–2019 г. Редакция: mail@vestiregion.ru.
При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.
Размещение рекламы на сайте.

Яндекс.Метрика
Rambler's Top100