Александр Кириличев: деньги в России есть — катастрофически не хватает совести и профессионализма

Еще недавно приморцы с живым интересом обсуждали «свежий» рейтинг самых богатых людей Приморья. В одном ряду через запятую там значились миллиардеры (рублевые) — бизнесмены Александр Мечетин (5,7 млрд) и Валентин Завадников (3,3 млрд), мэр Владивостока Игорь Пушкарёв (5,1 млрд), совладелец и председатель совета директоров Приморского морского пароходства Александр Кириличев (5,1 млрд). 

Последний на фоне «молодых да успешных» (от тридцати до сорока с небольшим лет) смотрится «белой вороной». В отличие от рейтинговых товарищей, Кириличев не «успел» — он по-настоящему состоялся как предприниматель. А это принципиально иное качество. О качестве человека и капитала наш разговор с рублевым миллиардером Александром Кириличевым, пишет Марина Лобода(Тихоокеанский Комсомолец).

— Как вам в этой компании молодых товарищей «по счастью»? 

— Надо понимать, оцениваются не счета в банках, а вся совокупность активов, и то, что многие «сколотили» себе капитал в тридцать лет, говорит лишь о том, что ребята смышленые. Вы помните, в 90-е многие предприятия дышали на ладан, их рыночная стоимость стремилась к нулю. Руководители производств (их еще называли «красными директорами») стали тогда владельцами контрольных пакетов акций, но далеко не все представляли себе, что с этими бумагами делать. И когда к директору лежащего на боку предприятия приходил какой-нибудь молодой-сообразительный и предлагал поменять «головную боль» на вполне реальные деньги, многие с радостью соглашались. За шесть миллионов рублей уходили пакеты акций многомиллиардных предприятий. Другое дело, далеко не все «покупатели» знали, как полученные активы употребить, приумножить, нередко их просто тупо пилили и продавали на лом. 

— В Приморское пароходство «купцы» приходили, за «три рубля» торговали? 

— А как же! Я к тому времени уже возглавлял пароходство, принял бразды от Павла Константиновича Черныша, до этого был главным инженером. Наша капитализация на рынке тогда не дотягивала до десяти процентов реальной стоимости, а «купцы» торговали за 2–5 процентов (но и при этом цена доходила до 150 миллионов долларов). Но я и за сто процентов реальной стоимости не продал бы предприятие, всегда говорил — мы не продаемся. Потому что для нас (для меня, в первую очередь) пароходство — это не «железо», недвижимость и т. п. — это наша жизнь, дело огромного коллектива, которое никакими миллионами на счетах не измерить. Я так воспитан: принимая любое управленческое решение, всегда оглядываешься на людей, с которыми, считай, полжизни прожито. И я никогда не сделаю то, за что пришлось бы краснеть перед моими товарищами.

— А как же бизнес, которому «сантименты» чужды и для которого «человеческий материал» — лишь средство?

— Не исключаю, что «делать деньги» можно с любым «материалом», как вы выразились. Но делать ДЕЛО можно только с людьми — высокопрофессиональными, объединенными общей целью.

— Что для вас было самым сложным при переходе в «вольное плавание» и почему только единицы из «бывших» стали «нынешними»?

— Последнее как раз понятно: прежде всего, причина в возрасте, ведь невозможно себе представить при коммунистах директора в тридцать лет. Производством руководили профессионалы с большим опытом, как правило, люди зрелые, прошедшие все ступени карьерного роста. Большинство из них просто по возрасту не могли начинать всё сначала. Мне повезло, я был относительно молод и энергичен, к тому же специфика нашей работы: с рынком, «гримасами капитализма» мы были знакомы давно, и переход от плановой экономики в режим «вольного плавания» прошел у нас достаточно гладко. 

ПЕРВЫЕ МИЛЛИОНЫ

Кто-то из канонических миллиардеров признался: могу рассказать историю каждого своего миллиона… кроме первого. У вас с этим как? 

— Первые «миллионы» мы взяли в Европейском банке реконструкции и развития на строительство флота. Чтобы вы понимали: рентабельность нашего бизнеса невысокая (4 процента), а сам бизнес очень капиталоемкий. Стоимость одного парохода под сто миллионов долларов, а зарабатывает он по 10 миллионов в год — десять лет нужно, чтоб окупить затраты, а ведь должна быть и прибыль. В России загадывать на такой период — безумие, «длинных» денег у нас в принципе нет. И когда я впервые пришел в ЕБРР, нам в кредите не отказали, но выдвинули условия: суда должны быть зарегистрированы под определенным флагом, и пока кредит не будет отработан, менять юрисдикцию нельзя. После чего я обратился в Центробанк России и получил разрешение работать по такой схеме. То было начало, активы сегодняшнего пароходства возросли в десять раз, общий дедвейт — в семь раз. Флот полностью обновлен, средний возраст судов сегодня менее трех лет — это итоги нашего «капиталистического развития». 

— В России подобный успешный бизнес реален?

— О чем говорите! Мы десять лет проталкивали в правительстве и Госдуме Закон о втором Международном реестре, чтобы наши условия были примерно такие, как в Сингапуре, на Кипре, в Дании… В 2007 году закон принят, но в такой кабальной «редакции», что, если сегодня я приведу свой флот под российский флаг, нас так обложат налогами… мы тут же в трубу вылетим. Кроме того, по принятому закону, в течение десяти лет нельзя выводить суда из Реестра — а если компании нужно срочно судно продать? То есть флот фактически «закрепощается», о каком рынке и конкуренции на мировом уровне может идти речь? 

БИЗНЕС БИЗНЕСУ РОЗНЬ

— Чем различаются миллионер Кириличев, владеющий ПМП, и миллионер Генералов (ДВМП)? Кроме того, что последний на порядок богаче вас. 

— Наверное, постановкой цели: для меня важно Приморское пароходство, все средства мы вкладываем только в него, для Сергея Генералова (я с ним знаком) важен бизнес, который не ограничивается Дальневосточным морским пароходством. Он поступил, как настоящий рыночник: произвел дополнительную эмиссию на базе пароходства, увеличив капитал в три-четыре раза, — акции были куплены, в том числе иностранными инвесторами. Генералов снял с рынка эти деньги и направил их в другом направлении — для пароходства было заложено несколько судов, а основная сумма ушла в логистику (контейнерный терминал на Балтике, ж\д дорогу и что-то еще). То есть по рыночному сработал на пять баллов: люди купили его бумаги, заплатили деньги, он направил их в другие выгодные проекты. У нас иная политика, мы эмиссий не проводили, напротив, концентрировали капитал и вкладывали в развитие пароходства, в новый флот… 

— Есть такое понятие, как качество капитала, — или капитал «не пахнет»?

— «Не пахнут» деньги, а капитал… Еще классик заметил, первоначальная стадия накопления — дело «темное», нередко дурно пахнущее. И далеко не с каждым из нынешних «миллионеров» я сяду «чай пить». Но со временем всё выветрится, и капиталы будут оцениваться уже не по запаху, а по качеству. Качество — это развитие и перспектива, чтоб был не надутый пузырь, а реальный рост.

— Как можно оценить качество нынешнего отечественного «капитала»?

— К сожалению, многие наши «менеджеры» умеют лишь «делать деньги» и ни черта не смыслят в производстве. Я ни за что не продал бы Саяно-Шушенскую ГЭС «богатым Буратинам», которые в энергетике разбираются на уровне «вкрутить-выкрутить лампочку». А у нас всё просто: пришел мальчик Петя с «деньгами», купил стратегическую гидростанцию, назначил начальником однокашника Ваню, подтянул в руководство тещу, кума и свата — вот оно всё и грохнулось. В этом проблема: деньги есть — катастрофически не хватает профессионализма и ответственности. 

— А с Ходорковским «чай пить» сядете?

— В каком смысле «сядете» (смеется)?.. Ходорковский — умнейший человек, прекрасный управленец, видел далеко вперед и много вложился в систему подготовки руководителей, в школу будущего. И уж точно не совершал тех гадостей, в которых нынче его обвиняют. Таких ответственных, совестливых предпринимателей единицы, по интеллекту он выше многих нынешних государственных «менеджеров». Самый главный его «грех» — он был не только умен, но и имел свою точку зрения и свою позицию. Нынешняя система, в основном опирающаяся на «пресмыкающихся», не терпит таких, «ходорковских» она отторгает и старается уничтожить.

ОСНОВНОЙ АКТИВ ПМП — ЭТО ЛЮДИ

— Я считаю, в России, а может, и в мире нет сильнее команды, чем у Кириличева. 

— Это серьезная заявка.

— Это не заявка, а реальность — подготовка у нас на высочайшем уровне. Мы сами готовим специалистов, большинство прошли через наши садики, лицеи и т. д. — это добрая тысяча моряков. Сам я технарь, производственник, финансистом стал в последнюю очередь, когда прошел все ступеньки карьерного роста: от судового моториста до механика-наставника и главного инженера. Но я и сейчас продолжаю настаивать, главное не финансы и бухучет — нет ничего сложней и важнее работы с кадрами. Тут никакая «нанотехнология» не поможет: если не можешь работать с людьми, ты никогда не сформируешь команду, которой по силам поставленные задачи. Я очень серьезно отношусь к этой работе, и больше всего у меня вылетает с должности именно кадровиков — не потому, что я такой капризный, а потому, что работа очень тонкая. Тут мелочей не бывает, если человек выходит в море, на берегу у него должен быть полный порядок: жена при деньгах, дети в садике, сыты, одеты, поликлиника работает — ну, чтоб спокойно работал мужик. 

— Определение «человеческий материал» (ресурс) тут не подходит? 

— «Материал» — это когда отработал его и выбросил, а у нас, чем дольше работает человек в пароходстве, тем он ценней. Установлен даже специальный бонус, два одинаковых по квалификации специалиста могут иметь различный заработок в зависимости от «выслуги» и качества работы. Сейчас переходим на долгосрочные контракты, там всё описано «от» и «до»: его карьерный рост по годам, зарплата, дальнейшая перспектива… Но лишь при условии, что он исполняет обязательства, которые также прописаны в контракте: это постоянное повышение квалификации, полное соответствие занимаемой должности. Надо понимать, мы сегодня имеем дело с очень сложной, очень дорогостоящей техникой, и учиться надо постоянно — профессионал не имеет право делать ошибки.
 
— Специалистов не переманивают? 

— Случается, люди уходят, но, как правило, возвращаются. Вот недавно капитан вернулся (мы как раз подбирали специалистов на балкерный флот), я спросил — не боишься два раза ступать в одну воду? Он признался: «на стороне» стал тупеть, отставать, хочет вернуться в пароходство, в эту систему. Ведь у нас учеба, семинары идут в режиме нон-стоп, квалификация плавсостава должна быть адекватна уровню техники, а сложность судов с каждым годом возрастает. Тут как у классика, чтоб «оставаться на месте (на уровне, то есть), надо очень быстро бежать». У нас это получается, и нынче известные мировые компании — OSG, Teekay, MOL, VShips — наших специалистов берут без всяких тестов и собеседований, марка PRISCO говорит сама за себя.

БИЗНЕС ИЩЕТ, ГДЕ КОМФОРТНО…

— И всё-таки существует «расклад», при котором бы пароходство вернулось в Россию — де-юре? 

— Если будут условия, — безусловно, я бегу туда, где работать выгодно! Но сегодня этого нет, наоборот, миллиарды долларов частного капитала вкладываются в Китай, а из России они «убегают». Это ужасная глупость (или вредительство), ведь для всех очевидно: сегодня именно Юго-Восточная Азия стала центром экономического развития, а значит, Россия должна нацелить на Дальний Восток весь свой потенциал, создать здесь максимально привлекательный инвестиционный климат, лучше китайского. 

— Так вроде начали что-то вкладывать, строить…

— Я не о вбуханных из бюджета страны миллиардах, нужен благоприятный инвестиционный климат. Ну, протянем мы «трубы», построим два моста, пять пятизвездочных гостиниц, дворец на острове Русском — и что? Кто приедет в эти гостиницы — и зачем? В первую очередь не мосты, а условия для инвестиций создавать надо, именно это суть развития любой территории — создание среды, чтоб инвестору было комфортно и выгодно. Но разговоры о свободных экономических зонах, порто-франко остаются лишь разговорами.

— В чем причина? 

— Нет интереса руководства всерьез заниматься экономикой страны. Вот в Китае это происходит, там создают условия для бизнеса и, главное, не меняют эти условия каждый год. Там, если написано — четко всё исполняется, и инвестор может всё просчитать гарантированно на годы вперед. То есть успех (или неуспех) моего предприятия зависит только от меня — все прочие составляющие стабильны или как минимум просчитываемы. В России не знаешь, чего ждать завтра, проекты Сахалина яркий тому пример: закон о разделе продукции приняли, инвестор вложился, а через три года началась свалка — хорош ли, плох ли закон… Да даже если нехорош, накажите законодателей — но наказали-то вложившегося инвестора! Планировать бизнес в принципе невозможно, все живут одним днем, единственно «эффективный» бизнес в таких условиях — только «хапок». О каком перспективном развитии говорить можно? 

…А ЧЕЛОВЕК, ГДЕ ЛУЧШЕ

— А как оценить «менеджемент» государственный? 

— Это обратная сторона — но той же медали. Я не понимаю, когда народ собирает по крохам 200 тысяч рублей на операцию больному мальчику, а государство, вбухавшее триллионы в поддержание банков, не может прооперировать умирающего ребенка. Это как?! На моей малой родине за последний год закрыли девять школ, еще одиннадцать планируют закрыть в этом году — на 38 тысяч населения останется шесть (!) школ. И после этого нас призывают к модернизации? В Приморье уже почти не видно людей в погонах, исход военных из края, некогда слывшего российским форпостом, — это очень тревожный знак. Люди уезжают, причем не просто на запад, а за пределы России, в последнее время заметно вырос поток «эмигрантов» в Белоруссию. Возникает вопрос, мы что, уже оставляем эту территорию? 

— Есть версия, что «оптимизируем».

— Еще одно глубочайшее заблуждение нынешних руководителей — они путают управление корпорацией и управление государством. Здесь кардинально противоположные цели: если в бизнесе на первом месте всегда стоит прибыль, а «человеческий ресурс» лишь средство, то государство — это социальное формирование, здесь главное — благополучие населения. А экономика — средство достижения этой цели. Судя по демографической ситуации, наше государство сегодня либо попутало цели, либо категорически не справляется со своей функцией. 

В тему :
«Ну, протянем мы «трубы», построим мосты, пять пятизвездочных гостиниц, дворец на острове Русском — и что? Кто приедет в эти гостиницы — и зачем? В первую очередь не мосты, а условия для инвестиций создавать надо…»

10:50, 27.05.2010 г. — VestiRegion.ru

VestiRegion.ru → Приморье → Александр Кириличев: деньги в России есть — катастрофически не хватает совести и профессионализма

НовостиНародные новостиПробки во ВладивостокеПубликацииRSS

© VestiRegion.ru 2009–2019 г. Редакция: mail@vestiregion.ru.
При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.
Размещение рекламы на сайте.

Яндекс.Метрика
Rambler's Top100