Коррупция в Приморье не сдается: в 2009 году выявлено более 2 тысяч должностных преступлений

Хотя эту коррупцию «теснят» на всех фронтах — от ЗакСа до ФСБ и СКП включительно.

Самое распространенное определение коррупции — это злоупотребление служебным положением с корыстной целью: для получения личной выгоды (материальной или нематериальной) путем вынесения необоснованных или противоправных решений, или совершения действий, или, наоборот, — не производя правомерных решений или действий. Такое определение наглядно свидетельствует, что понятие коррупции куда шире, чем просто взяточничество, как принято считать в обиходе современной России, пишет Виктор Булавинцев (ТОК).

Коррупция в законе

Откуда берется коррупция? Виной ли тому система власти или само общество, где давно бытует фраза «не подмажешь — не поедешь», где ценится «волосатая лапа», в которую надо, однако, что-то дать? Споров на эту тему много, но важным представляется вопрос не исторического происхождения коррупции, а ее пресечения — немедленно и в ближней перспективе. И тут выясняется, что просто поговорить-подискутировать о коррупции у нас выходит куда лучше, чем предпринимать практические шаги по ее искоренению!

Так, принятый в 1992 году Указ президента Бориса Ельцина «О борьбе с коррупцией в системе государственной службы» никогда и никем не исполнялся — хотя содержал в себе большинство позиций, которые являются основополагающими в президентском «антикоррупционном пакете законов» Дмитрия Медведева. Разработанный вслед за тем указом проект ФЗ «О борьбе с коррупцией» так и не был принят ни последним Верховным Советом РФ в 1993 году, ни всеми последующими созывами Государственной думы…

Это наглядно свидетельствует, что проблема коррупции властную элиту новой России беспокоила лишь на словах, а никак не на деле. И сейчас, в разгар очередной, запущенной сверху «антикоррупционной кампании», это наглядно подтверждается.

Так, в течение минувшего года Генеральная прокуратура РФ, действуя во исполнение пресловутого президентского «антикоррупционного пакета», провела проверку более полумиллиона действующих в РФ нормативных правовых актов и почти трехсот тысяч проектов нормативных правовых актов. Оказалось, что 36 тысяч из числа проверенных 535 тысяч действующих законов содержат коррупциогенные факторы, а почти 30 тысяч из них ПРЯМО НАРУШАЮТ российское законодательство, явно противореча кодексам и законам, принятым на федеральном уровне!

При этом 79 таких актов выявлено опять-таки на федеральном уровне, в министерствах и ведомствах общероссийского значения! Еще 2 000 актов-нарушителей приходится на субъекты Федерации, а уж на муниципальном уровне, как говорится, туши свет: более 30 тысяч! И это всё, считая только выявленные проверками Генпрокуратуры.

Проще говоря, на сегодняшний день наши власти частенько ЗАВЕДОМО закладывают беззаконие в нормативные правовые акты, придавая беззаконию ПРАВОВОЙ статус. И делают это не по недомыслию, а, очевидно, преднамеренно, «под себя», для собственного, своей власти, удобства. Таким образом, не общество противопоставляет себя властям и управленческим структурам от муниципального до федерального уровня, а сами власти всех уровней для своего удобства управления обществом готовят и принимают заведомое беззаконие! И длится это с образования нынешней Российской Федерации, с 1992 года!
 
От мутного истока

Российская коррупция, «взяткопреемница» советской, в отличие от коррупции капстран, изначально строилась не на денежных «знаках внимания», а на взаимных услугах ранее знакомых между собой людей: родных-двоюродных-свояков, однокашников по школе или вузу, сослуживцев по армии или прежним местам работы. Для «решения вопроса», порой даже вполне законного, но — без очереди или с меньшими хлопотами, искали знакомых, у которых есть знакомые… Так формировались касты «нужных людей», таких, кто мог помочь с покупкой дефицитной вещи или лекарства, путевкой в престижный санаторий или пионерский лагерь, с поступлением чада в вуз или освобождением оного от срочной службы, с устройством на хорошее место работы и так далее. Деньги в этих сложных цепочках взаимоотношений котировались, но не играли главной роли — во времена КПСС и социализма за «лишние» деньги можно было крупно «загреметь». Но ситуация радикально изменилась, когда в обиходе появилась частная собственность: средства производства и торговые площади, недвижимость, земля, транспорт, доли в бизнесе и возможность приватизации бывшей госсобственности. Тут деньги «всплыли» и стали играть главную роль в коррупционных связях: даже мало-мальски значимые должностные лица стали стремительно обогащаться, и в России давно никого не удивляет особняк или роскошная квартира скромного муниципального служащего, или «Мерседес» простого капитана ГИБДД, — не говоря уже о регулярных заграничных поездках, учебе детей в дорогих зарубежных колледжах, предметах роскоши и драгоценностях, информация о которых просачивается в СМИ при сообщениях о квартирных кражах у нашей «элиты»…

Таким образом, коррупция превратилась в полулегальный бизнес государственных служащих, бизнес настолько прибыльный, что зачастую успешные предприниматели стали баллотироваться на выборные должности или переходить на государственную или даже муниципальную службу — хотя, казалось бы, им-то чего ради? Но у бизнеса свои законы: если обычный предприниматель тратит деньги и усилия на лоббистов-политиков с целью сохранения и развития своего бизнеса, то «бизнес-коррупционер» на службе тоже должен защищать и стремится развивать свое «дело». Отсюда и нарастание чиновных барьеров, волокиты при решении самых обычных вопросов, а также и нормативные акты с нарушениями законодательства: представители власти стремятся создать всё больше условий для того, чтобы получать дополнительную плату за свою деятельность, или даже за бездействие, в зависимости от обстоятельств. И каждая новая реформа, направленная на сокращение чиновников и устранение административных барьеров, оборачивается на деле увеличением всевозможных чиновных «контор»: департаментов, управлений, комитетов, агентств, «единых окон», а равно и числа самих чиновников — которых в РФ уже в два раза больше, чем было в бюрократическом партийно-советском аппарате СССР.

То есть территория сократилась, население — тоже, а число управленцев всех уровней и иных должностных лиц (в контрольных, надзорных и «силовых» органах) неуклонно растет! А параллельно растет и коррупционная составляющая в их функционировании.

Борьба под общим одеялом

По информации Генеральной прокуратуры, только за минувший год в России прокуроры выявили более 17 тысяч фактов нарушений законодательства о государственной службе и более 73 тысяч фактов нарушений законодательства о муниципальной службе. В среднем выходит — 360 выявленных фактов в каждый РАБОЧИЙ день при пятидневной чиновной рабочей неделе. Разделив 360 фактов на 86 субъектов Федерации, получим условных 4 случая нарушений законности нашими чиновниками — ЕЖЕДНЕВНО в каждом регионе! Победим ли мы коррупцию, если в каждом регионе каждый день сажать с конфискацией (или хотя бы увольнять без права на пенсион) сразу четырех чиновников?

Такого быть не может, поскольку, по данным той же Генпрокуратуры, ПРЕСТУПЛЕНИЙ, совершенных чиновниками за 2009 год, зафиксировано гораздо меньше: «всего лишь» 47 тысяч, в т. ч. 43 тысячи — в сфере государственной службы. Из них 16 процентов — собственно получение взятки, 21 процент — служебный подлог, 16 процентов — мошенничество с использованием служебного положения, 13 процентов — злоупотребление полномочиями, столько же (13 процентов) — присвоение или растрата казенных денег и 6 процентов — превышение полномочий. Но при этом к уголовной ответственности привлечены менее 15 тысяч конкретных чиновников — то есть в ТРИ РАЗА МЕНЬШЕ, чем выявлено ДОЛЖНОСТНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, и эта тенденция сохраняется: в первом полугодии текущего года выявлено 26 преступлений наших чиновников, а к уголовной ответственности привлечены лишь 8 тысяч из них…

То есть, судя по официальным данным Генпрокуратуры, к уголовной ответственности на протяжении полутора лет действия «антикоррупционной кампании» привлекается лишь КАЖДЫЙ ТРЕТИЙ из выявленных должностных преступников. Возможно ли победить коррупцию, если преступлениями считать лишь половину выявленных нарушений закона в сфере государственной и муниципальной службы, а к ответственности привлекать треть от этой половины? Простая арифметика подсказывает, что отвечать по всей строгости приходится не более чем в одном из семи выявленных случаев. А сколько остается невыявленных? И какова ответственность даже тех невезучих, одного из семи?

Практика показывает, что «мать-коррупция» не оставляет своих «блудных деток» без внимания и на стадии следствия-суда. И чиновники, даже схваченные, что называется, за руку, в суде получают условные сроки, штрафы и иные, не связанные с лишением свободы и конфискацией неправедно нажитого добра меры наказания. Следовательно, из тех, категорически невезучих, одного уголовного преследуемого из семи выявленных, РЕАЛЬНО пострадать может далеко не каждый. Так, Александр Шишкин получил 9 лет колонии, а многие его коллеги отделались легким «условным» испугом: Алан Будаев, Владимир Книжник, Владимир Николаев, Юрий Копылов и несть им числа — пойманным за руку на крупном ущербе казне через превышение полномочий, подлог, мошенничество, злоупотребление полномочиями, растрату, но оставленным на свободе и при деньгах.

Это происходит потому, видимо, что и в репрессивном аппарате «прокуратура-следствие-суд» также не обходится без коррупции? И выходит, наши власти, борясь с коррупцией в своих рядах, борются сами с собой, с себе подобными, со «своими» — родней, друзьями, однокашниками, сослуживцами, просто богатыми и уважаемыми людьми — а потому не могут быть строги: ведь сегодня попал ты, а завтра, не дай боже, попаду и я, как тогда?

На этом фоне не особенно впечатляют успехи прокуратуры и СКП в «антикоррупционной кампании»: в Приморье в 2009 году выявлены 1 624 должностных преступления в сфере государственной службы и 479 — в сфере муниципальной службы, наш край остается «чемпионом» среди регионов ДФО. А с начала текущего года приморский СКП возбудил 158 «коррупционных» дел, половину направив в суд. Сохраняется та же пропорция: за весь прошлый год выявлено более 2 000 должностных преступлений, но дел за нынешние полгода всего 158, и в суде — 75 из них. Это ли путь к победе над коррупцией? Или имитация борьбы под одеялом, когда прикрывшись от глаз сторонних наблюдателей, кто-то с кем-то там барахтается, стеная, то ли в жесткой схватке, то ли в страстных объятиях?

Судя по результатам — речь скорее идет о любовном экстазе. Который, ввиду спущенной сверху президентской «антикоррупционной кампании», приходится выдавать за схватку…

09:00, 07.08.2010 г. — VestiRegion.ru

VestiRegion.ru → Горячие новости → Коррупция в Приморье не сдается: в 2009 году выявлено более 2 тысяч должностных преступлений

НовостиНародные новостиПробки во ВладивостокеПубликацииRSS

© VestiRegion.ru 2009–2018 г. Редакция: mail@vestiregion.ru.
При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.
Размещение рекламы на сайте.

Яндекс.Метрика
Rambler's Top100