Почему военная правоохранительная система по-разному относится к военнослужащим?

Уже два десятка лет, как в ходе «русских реформ, бессмысленных и беспощадных» статус кадрового военного нивелируется. И, казалось бы, предел достигнут: образ защитника Родины опошлен, заслуги обесценены, льготы аннулированы, престиж утрачен, — что еще можно сделать с военными? Но оказывается, что бюрократия настолько всемогуща, что может возвышать и унижать не по закону, а по «щучьему велению» начальника…

Юрий Дроздов — бывший старший лейтенант из провинциального гарнизона. На данный момент он подследственный по уголовному делу. Повод для уголовного дела, безусловно, трагический: гибель его подчиненного солдата-срочника, суицид путем повешения, что повлекло расследование и обвинение четверых других солдат подразделения по статье УК «доведение до самоубийства». Офицеру же, на котором лежит ответственность за его подразделение, даже если в ЧП нет его прямой вины, настоятельно предложили уволиться, поставив крест на карьере. И Юрий Дроздов, осознавая свою ответственность, уволился в запас и намеревался выехать на постоянное место жительства в Смоленск, откуда сам родом. Но буквально за три дня до отъезда семьи, 5 февраля сего года, бывшего старлея вызвали в Уссурийск, в следственный отдел при военной прокуратуре, где отобрали подписку о невыезде. А еще через две недели, 18 февраля, в отношении него возбудили уголовное дело по статье 286 УК РФ — всё по тому же факту суицида его бойца, пишет Дмитрий Уденеев (ДВВ).

Естественно, семья подследственного — жена с двухлетним ребенком — без отца никуда не смогла уехать, «зависнув» в неопределенности. А в следственном управлении и военной прокуратуре Уссурийского гарнизона стали происходить какие-то странные события: дело в отношении бывшего старшего лейтенанта Дроздова на следующий день прекратили, но затем вновь возбудили — причем по той же статье и по тем же обстоятельствам. 31 мая обвиняемого ознакомили с материалами уголовного дела согласно статьи 217 УПК РФ, что делается перед передачей дела в суд. Однако в суд дело не пошло, а на следующий день, 1 июня, дело в отношении Юрия Дроздова было соединено в общее производство с уголовным делом в отношении четверых солдат его части, обвинявшихся в доведении до самоубийства своего сослуживца. В рамках расследования объединенных дел в конце июля в Хабаровске провели ПОСМЕРТНУЮ психолого-психиатрическую экспертизу, которая пришла к выводу о причастности старшего лейтенанта Дроздова к самоубийству его подчиненного: якобы офицер в июне-июле 2009 года лично применял к этому солдату физическое насилие, что послужило одним из поводов к его самоубийству, случившемуся 17 ноября 2009 года. Между тем обвинения в побоях солдата строятся лишь на показаниях бывших подчиненных старлея, включая уже уволившихся в запас и допрошенных лишь в самом начале следствия, когда офицера еще вовсе к делу не привлекали. 

А того факта, что накануне старший лейтенант Дроздов был в отпуске и отсутствовал в части более месяца (вернувшись на службу за неделю до трагедии), пока сослуживцы вволю изгалялись над своей жертвой, доведя ее до депрессии и суицида, эта экспертиза почему-то не учла. И следствие даже не сочло нужным хотя бы поставить в известность обвиняемого об изменении его процессуального статуса: пока Юрий Дроздов ожидал со дня на день повестки в суд, на процесс по своему делу, дело в его отношении «шили» уже другое, «пошире».

Сейчас бывший старший лейтенант Дроздов по-прежнему в неопределенности: семья так и живет в Приморье, намечавшаяся работа в Смоленске давно упущена, уголовное дело в отношении него и четверых солдат-срочников всё еще длится, нет ни жилья, ни доходов, ни возможности устроится на постоянную работу — ввиду «дамоколова меча» уголовного преследования, и главное — никакой ясности на будущее. Жалобы обвиняемого старшего лейтенанта Юрия Дроздова на действия следствия проходят по кругу и возвращаются в Уссурийск, а обращение его к уполномоченному по правам человека в Приморском крае пока не повлекло серьезной проверки всех обстоятельств. С соблюдением гражданских прав у военных — даже бывших — определенная сложность. Загнали в угол — и не рыпайся.

***
…Но так бывает не со всеми. Например, в отношении другого офицера, капитана второго ранга Андрея Опаленко, военная прокуратура ТОФ далеко не столь сурова. Конечно, этот офицер обвиняется не в небоевых потерях вверенного личного состава, а «всего лишь» в незаконном получении жилья — двухкомнатной квартиры. Но вот обстоятельства, при которых эта квартира была ему выделена командованием ТОФ, мягко говоря, удивляют.

Так, по информации военной прокуратуры ТОФ, проведенной проверкой установлено, что двухкомнатная квартира капитану второго ранга, начальнику отделения международного военного сотрудничества ТОФ, выделена на основании решения жилищной комиссии в/ч 62655 от 5 января 2004 года. Каковое решение оказалось подписано и затем утверждено не командиром указанной части адмиралом Фёдоровым, а «неустановленным лицом», да еще и от имени капитана первого ранга Ушакова, который никогда обязанностей командира части не исполнял и указанного решения не подписывал. То есть, говоря проще, бумага эта — натуральная «липа», фальшивка.

Да и обстоятельств, необходимых по закону для выделения жилья, у капитана второго ранга Опаленко не имелось: он был зарегистрирован по месту жительства у своей матери, в ее трехкомнатной кооперативной квартире, в которой обладал правом пользования, да и площадь была достаточной для состава семьи.

Тем не менее от получения второй квартиры офицер не отказался — кому в наше время во Владивостоке помешает «лишняя» квартира? — а в ходе прокурорской проверки всех обстоятельств выделения ему жилья предоставил еще одну «липовую» справку: якобы он еще в 2004 году обращался в правление ЖСК, где проживает его мама и где был прописан (зарегистрирован по месту жительства) сам Андрей Опаленко, с заявлением о снятии с регистрационного учета. И полагал якобы, что его с учета в ЖСК сняли, после чего смело зарегистрировался в полученной двухкомнатной квартире. Однако эта справка тоже была фальшивкой — ответственная за учет сотрудница категорически заявила, что подпись на бумаге не ее, в день, указанный в бумаге, она вообще не работала, а именно к ней Андрей Опаленко за снятием с учета не обращался и с учета по квартире в ЖСК так и не был снят, числясь «прописанным» одновременно по двум разным адресам.

Однако, несмотря на эти неутешительные выводы, к которым пришел военный прокурор отдела надзора прокуратуры ТОФ майор юстиции Плотников, никаких репрессивных мер в отношении капитана второго ранга Опаленко не последовало поныне. Хотя проверка была закончена еще минувшим летом — аккурат в то самое время, когда другой военный прокурор, в Уссурийском гарнизоне, спокойно взирал на кульбиты дела Юрия Дроздова. Нет, прокуратурой ТОФ в адрес командующего флотом «направлена информация с целью принятия необходимых мер и недопущения подобных нарушений законодательства впредь». Но капитан второго ранга, крупный специалист по международному военному сотрудничеству, спокойно проживает в своем «углу», пусть и полученном незаконно. И никто к нему никаких уголовных претензий не имеет, не обвиняет ни в мошенничестве, ни в должностных преступлениях. Так и выходит, что «углы» у «служивых» разные: одних в угол загоняют, а других — попробуй выгони оттуда!

И командира арсенала в Дунае, вытянувшего свою часть в годы разрухи, за надуманный ущерб сажают на 10 лет, тогда как командирам взорвавшихся арсеналов да интендантам, разворовавшим на миллионы, дают условно. Под разными углами дела рассматривают?

15:02, 16.10.2010 г. — VestiRegion.ru

VestiRegion.ru → Общество → Почему военная правоохранительная система по-разному относится к военнослужащим?

Екатерина Дроздова 29.01.2011, 17:52

Здравствуйте.я дроздов юрий борисович.Пишу с сайта своей жены. Я уже обращался к вам за помощью, по моей просьбе была написана статья в вашей газете Дальневосточные ведомости от 13.10.2010 г. под названием УГОЛ ДЛЯ СЛУЖИВОГО ДРОЗДОВА, статья была написана УДЕЕВЫМ. (dvvedomosti.ru/news/anons/?id=2632) Я также обращался в сентябре 2010 года к уполномоченному по правам человека Приморского края. Я Дроздов Юрий Борисович, в тот момент был подследствием. Прошло 3 месяца с момента написания статья, произошло много интересных событий в отношении моего уголовного дела.Я готов дать вам информацию и попросить вас помочь мне, напишите пожалуйста продолжение той статьи, т.к. наша военная прокуратура не обращая никакого внимания на законы пытаются меня всеми способами посадить в места лишения свободы, что самое для меня страшное. Дело было только передано во Владивостокский военный суд 13 декабря 2010 года. Уже прошло три заседания, но ни к чему суд пока не пришёл.Следующее слушанье назначено на 25 февраля 2011 г.Свидетели обвинения никто пока не приехали в суд.Все прошедшие слушания их вызывали, но никто из свидетелей обвинения пока не приехал.Но прокуратура продолжает меня привязывать к самоубийству данного солдата Долгалёва, необращая внимания на свидетелей защиты.Свидетели за щиты у меня те кто со мной служил и всегда со мной находились на построених, офицеры, солдат, бывший в моём подчинении, мои начальники в части, начальник штаба, начальник кадров, но предпочтения отдаются свидетелям обвинения, которые меня огогваривают, которые являлись нарушителями дисциплины.

Я принимаю все меры найти справедливость, я даже был вынужден выехать 26 октября 2010 года к главному прокурору ДВО генерал майору Егиеву, который должным образом меня непринял, даже недослушав до конца мою жалобу.Мною было отправлено порядка 30 жалоб и все они сходятся в одно место в военную прокуратуру Уссурийского гарнизона.

Сейчас я готовлю заключительное слово, где хочу расскрыть путь моего уголовного дела со всеми нарушениями в законе со стороны прокуратуры.И я вас прошу, пожалуйста, опубликуйте статью по данному делу. Ведь уже очень много новых событий прошло по данному делу.Помогите мне восстановить справедливость. Сейчас я вам постараюсь описать какие странные события происходили и происходят с моим уголовным делом. Я буду повторяться и постараюсь, вам неизвестные новые эпизоды выделять жирным шрифтом. Прошу вас внимательно изучите мою историю, ведь здесь решается не только моя судьба а и судьба моей семьи, я нехочу отвечать за то чего я не делал. Поэтому дело так долго тянется уже больше года, потомучто не всё так хорошо как хочет прокуратура.Меня по жалости взяли на работу, в той же части, на гражданскую должность, больше меня на работу нигде никто не берёт, даже разговаривать не хотят из-за уголовного дела, я получаю мало денег, жена не работает, не может найти работу, ребёнок малолетний, мы перебиваемся с копейки на копейку, и прокуратуре это всё равно.Уже больше года я не могу выехать в город Смоленск, откуда я приехал на защиту Дальневосточных рубежей нашей Родине и вынужден с женой и малолетним сыном побираться в чужом городе, где мало добрых и справедливых людей, а одни +(у меня нет слов это охарактеризовать.).И самое интересное всем всё равно как ты будешь жить.

Меня, Дроздова Юрия Борисовича, всеми способами привязывают к гибели моего прямого подчинённого рядового Долгалёва, хотя хочу заметить, у него был непосредственный начальник. Гибель рядового Долгалёва заключалась в самоубийстве, 17 ноября 2009 года. Начиная с этого времени, прокуратура Уссурийского гарнизона, ВСО Уссурийского гарнизона поставила перед собой цель, по команде вышестоящих начальников сделать меня « крайним» в данном деле, так как я являлся командиром для данного солдата. Гражданка Зинич,(бабушка солдата, покончившего жизнь самоубийством) своими жалобами, адресованными начальникам прокуратуры Уссурийского гарнизона и ВСО Уссурийского гарнизона, просила найти виновного, не соглашаясь с тем что её внук самостоятельно принял решение на самоубийство, и самый простой путь был — это возбудить против меня уголовное дело. На протяжении предварительного следствия, которое длилось почти 12 месяцев, но возникает вопрос, все основные следственные процессы были выполнены за 2 месяца, а дальше из-за недостатка фактов, началось всеми способами « привязывания» меня к уголовному делу, которое заключалась в незаконном объединении уголовного дела в отношении меня с уголовным делом рядовых Кукарцева, Нагаева, Омельченко, Котова. Следующий этап был, проведение психолого -психиотрической посмертной — экспертизы, где следователем были неправильно сформулированы вопросы, с той целью чтобы доказать Вам мою прямую связь с гибелью рядового Долголёва. На результатах данной экспертизы я остановлюсь позже.

Сейчас, я хочу пояснить, по какой причине затянулось уголовное дело!!!

18 февраля 2010 года, против меня, бывшего военнослужащего, по п. «а», ст.286., ч.3. УК РФ возбудили уголовное дело. На данный момент я был уволен с ВС РФ и за три дня до отъезда в г. Смоленск меня следователь вызвал в ВСО и взял подписку о невыезде. Хотя я хочу заметить, у меня не было ни повестки, ни чего, что означало прибыть в ВСО, но я как порядочный гражданин РФ, по просьбе дознавателя прибыл к следователю, который меня, мою жену, моего сына, которому два года, лишил всего к чему мы стремились. Наверно не нужно быть порядочным, надо было уезжать в г. Смоленск сразу как я уволился. Но я так не мог, я хотел оказать помощь ВСО, за что сейчас и страдаю я и моя семья.

19 февраля 2010 года было отменено постановление о возбуждении уголовного дела.

1 марта 2010 года снова возбудили уголовное дело по тем же признакам преступления.

31 мая 2010 года мною и моим защитникам были выполнены требования ст.217 УПК РФ. После 31 мая в течение месяца, о данном уголовном деле не было ни каких известий.

1 июня 2010 года следователь мне сообщил, что дело возвращено с военной прокуратуры назад и соединено с уголовным делом в отношении рядовых Кукарцева, Омельченко, Нагаева и Котова. Более того, соединение дел осуществлено было с нарушением требований ст. 153 УПК РФ, т.к. я не совершал преступление в соучастии с выше названными солдатами, объём моего обвинения не изменился в заранее обещанном укрывательстве я не обвинялся. Такое незаконное объединение уголовных дел преследует одно цель — всеми способами «привязать» меня к смерти рядового Долгалёва.

Мною были приняты все меры по обжалованию данного решения, с августа по октябрь 2010 года, я писал жалобы, начиная от военной прокуратуры Уссурийского гарнизона и заканчивая администрацией президента РФ, но в итоге все мои жалобы возвращались в военную прокуратуру Уссурийского гарнизона. В ответ на мои жалобы писали только одно и повторяя пустые фразы " Процессуальное решение проверено установленным порядком, признано законным и обоснованным. Из этого следует, что 14 октября 2010 года проверкой военной прокуратурой установлено, что уголовные дела объединили законно. Мною было написано порядка десяти жалоб, и ответ был один. Но каждый, кто занимался изучением моих жалоб, осознавал лживость происходящего, но в рамках фиктивной морали считал, допустимы такие действия.

Я надеясь, получить доступ к справедливости, был вынужден по заявлению выехать в г. Хабаровск к главному военному прокурору генералу — майору Егиеву на личный приём. Только после личного приёма, мне позвонил военный прокурор отдела надзора полковник юстиции Красиков и сказал, что мою жалобу удовлетворили. Позже мне пришёл ответ от военного прокурора Уссурийского гарнизона капитана юстиции Шеховец Д. В., в ответе было написано, что уголовное дело не может быть направлено для рассмотрения по существу в военный суд в связи с допущенными в ходе следствия нарушениями норм УПК РФ.

Из этого следовало, что уголовные дела снова разъединили.

Мне не понятно, почему с 1 июня по 29 октября 2010 года, пять месяцев, мне в ответ на жалобы писали, что всё законно, а через пять месяцев тот же проверяющий заметил нарушения. Самое для меня интересное то, что за это никто не несёт ни какой ответственности. Всё это делалось для того, чтобы как можно хуже меня наказать.

Сейчас я хочу остановиться на проведении посмертной психолого-психиатрической экспертизы 1167 в г. Хабаровск.

Вопрос, который я задавал во все инстанции, почему данная экспертиза не была проведена в рамках моего уголовного дела, а ведь её можно было провести с момента возбуждения уголовного дела с 18 февраля по 1 июня 2010 года, пока дела не объединили. Ведь 3-х месяцев было бы достаточно.

Но, военной прокуратуре было недостаточно фактов, и для этого был построен план, который я сейчас хочу Вам пояснить. И для того нужно было всеми способами привязывать меня к самоубийству солдата.

Вывод экспертов о наличии в моих действиях систематических избиений и унижений рядового Долгалёва, а также о нахождении этих действий в прямой причинной связи с его смертью не обоснован:

1. Мне инкриминируется два эпизода насилия в отношении Долгалёва в июне — июле 2009 года, сведений о других эпизодах в заключении нет, поэтому вывод о систематичности моих действий в отношении рядового Долгалёва надуман. Анализ доказательств такой систематичности в заключении отсутствует.

2. Причиной, повлекшей суицид Долгалёва, явилось ситуационно обусловленное невротическое депрессивное состояние, возникшее незадолго до 17 ноября 2009 года. В заключение отсутствует анализ связи моих действий, якобы имевших место в июне-июле 2009года, и указанного состояния Долгалёва, возникшего через несколько месяцев, влияния на характер такой связи систематического насилия в отношении потерпевшего со стороны других лиц. А, самое интересное, что экспертами проигнорированы факты, имеющие существенное значение для дачи заключения: моё нахождение в отпуске с начала октября в течение полутора месяцев и отсутствие контактов между мной и потерпевшим до момента гибели последнего.

3. Необоснованно признаны равнозначными с точки зрения причинной связи с гибелью потерпевшего систематические групповые и одиночные издевательства над потерпевшим со стороны: Кукарцева, Омельченко, Нагаева, Котова вплоть до его гибели, и два эпизода, якобы имевшее место без каких — либо последствий для потерпевшего в июне — июле 2009 года с моей стороны.

4. В заключении отсутствуют чёткие ответы на вопросы, поставленные экспертам.

5. Усматривается заинтересованность экспертов в подтверждении выводов данных по делу в предыдущем заключении аналогичной экспертизы, усматривается идентичность заключения 1167 от 20 июля по 27 июля 2010 года, и 752 от 11 мая 2010 года, данная теми же экспертами. Видно, что добавлена фамилия Дроздов, изменён абзац и распечатан.

Это у нас так проводится самый сложный вид экспертизы. Дело экспертами изучено не было. Хотя в обязанностях экспертов при проведении экспертизы написано провести полное исследование представленных объектов и материалов, необходимых для экспертизы и дать обоснованное и объективное заключение. Неужели, моё нахождение в отпуске не имеет для экспертизы никакого значения?

Почему экспертами не был запрошен и проанализирован основной документ рядового Долгалёва — это карточка профессионального психологического отбора.

А я в период службы её видел, где по данным, которые там были внесены, была 4 группа профотбора, означающая отклонения в психике. Один из свидетелей который мог это подтвердить был заместитель командира по воспитательной работе, но после общения со следователем ВСО, его показания поменялись, это случилось из — за боязни его быть уволенным по статье с ВС РФ, потерей квартиры, а как работают следователи я испытал сам, когда нагло и без совестно мне предлагали согласиться с происходящим, пугая меня тем, что найдут свидетелей против меня. А в результате так и получилось, что трое военнослужащих были прикомандированы в ВСО Уссурийского гарнизона.

Вернусь к экспертизе. Данные из журнала « Учёта работы ППО» не расшифрованы. Это что не имеет для экспертизы никакого значения?

При допросе экспертов на предварительном следствии нет чётких ответов. Протоколы их допроса одинаковы как две капли воды. Разве это возможно?

Если проанализировать вывод данной экспертизы, показания экспертов, то станет очевидна абсурдность позиции экспертов, а может быть это и есть позиция вышестоящих начальников, которые для этого и объединили уголовные дела, боясь провести экспертизу в рамках моего дела с марта по июнь 2010 года.

Хочу заметить, что самоубийство — это сознательный отказ человека от жизни, связанный с действиями, направленными на её прекращение.

Но ежегодно из-за неуставных взаимоотношений только в армии страдают тысячи военнослужащих . Но путь самоубийства выбираю не все. Ведь есть множество путей решения данных проблем, побег с части, обращение в прокуратуру, хочу заметить сотовый телефон у него был и номер прокуратуры всегда был написан казарме.

Почему, даже в танковом училище, когда избили солдата так, что ему ампутировали ноги, он не принял решение на самоубийство, а боролся до самого последнего, и столько примеров можно приводить бесконечно.

Солдаты, воевавшие в конфликтах боевых, прошли очень тяжёлую жизнь, но решение на самоубийство принимают малый процент.

Хотя жизнь в подразделении рядового Долгалёва не сапоставима с теми примерами, что я привёл. Исходя из этого я считаю, что не правильно и абсурдно привязывать меня к самоубийству. Версий в самоубийстве может быть бесконечно.

Хотя при изучении протокола допроса родителей, бабушки рядового Долгалёва, они говорили, что Долгалёв звонил к матери и говорил, что проблем у него нет. Также по показаниям его друга Ли, сказано что, Долгалёв служил спокойно о каких либо проблемах не рассказывал.

Подготовка к суицеду длится от нескольких лет до нескольких дней.

Если берутся мои якобы совершённые действия за 6 месяцев (из них 1,5 месяца до гибели не было контакта), то тогда правильно будет установить связь между действиями до ариии (драки, ссоры с друзьями, какие — то проблемы), там было 8 месяцев. Может быть его там настроили на такую ситуацию. Получается здесь тоже будет прямая связь?

А может быть в данный период ему не звонили близкие люди? Может быть это его заставило совершить страшный грех — самоубийство. Ведь даже церковь отвергает самоубийц, не соглашается с таким концом жизни.

А меня пытаются сделать крайним в данной ситуации. Рассмотрим мою жизнь на данный момент. У меня также безвыходная ситуация уже больше года, но я даже не думаю об этом. Если я приму неверный, грешный шаг, кто будет иметь с этим прямую причинную связь? Кто? Только я. Я к тому что, я ищу и буду искать пути решения проблем, даже если истекут все силы. Это моё рассуждение, а также большинство людей с нормальной психикой.

Хочу отметить, что капитан юстиции Шеховец вводил в период предварительного следствия меня в заблуждение. Это поясняется ответом на мою жалобу, адресованную администрации Президента РФ от 26.08.2010 года., где мною ставились вопросы о доказательстве моей невиновности, ложного вывода экспертизы. В ответе от 29.10 2010 года мне капитан юстиции Шеховец написал, что вынесено постановление об удовлетворении моих жалоб от 26 августа,11,14,15 сентября 2010 года.

Я дожидаясь действий по удовлетворению жалоб, был выведен на финишную прямую к суду. Тем самым не реализовав своё право на защиту, путём обмана, путём ввода меня в заблуждение.

В первое время мне казалось, что ошибки предварительного следствия, обвинительного заключения и самой формулы обвинения будут обнаружены при непривзятом рассмотрении доводов моей невиновности, мотивированных в ходатайствах, жалобах. Однако этого не случилось. Надеюсь временно.

Действия ко мне предвзято, должностные лица военной прокуратуры, ВСО Уссурийского гарнизона доказательства моей невиновности отвергали отписками, в которых не затруднили себя изложением мотивов, и дело было передано в суд.

Надеюсь, что суд не последует за обвинением и не спрячется за общими фразами типа: « ваша вина доказана материалами уголовного дела».

При изучении томов уголовного дела видно, что протоколы допроса свидетелей обвинения, составлены по принципу скопировано, вставлено. Даже, при очной ставки между мной и свидетелями обвинения в протокол это мною отмечено. Когда свидетель не говорил, а в протоколе допроса это было написано, а испуганный свидетель, подписывал, то что давал ему следователь.

Хочу пояснить, при изучении материалов уголовного дела некоторые свидетели обвинения (Тутубалин В.С., Рахимкулов.) дают показания, что им стало известно со слов Горячего. Но в показаниях Янкина сказано, что за «якобы» совершёнными моими действиями наблюдал весь личный состав КТУ. Но почему тогда свидетели обвинения Тутубанин В.С., Светачёв Н. А., Сапрыкин В.А., Пачин А.С., Невмержицкий Н.В. дают показания в общем, имея неконкретный, плавающий характер. Если бы они видели те эпизоды в которых меня обвиняют, то показания свидетелей обвинения носили бы чёткий, конкретный характер. Но как бывший командир про данных военнослужащих я могу сказать, что легко поддаются чужому влиянию, слабохарактерные, не могли постоять за себя, легко идут на поводу, отмечаются от остальных слабой физической подготовкой, что и с играло роль при даче ложных показаний по сговору с Янкиным, Щетининым, Горячевым.

Если проанализировать показания Янкина, Щетинина, Горячего, то видно что даже в этом узком кругу они расходятся. Нарушен порядок якобы моих действий, Щетинин говорит, что Дроздов нанёс один удар кулаком правой руки в лицо, а затем заставил отжиматься Горячего возле туалета, а свидетель Янкин говорит, что сначала Горячего отвёл, до туалета и заставил принять упор лёжа, на 10-20 минут и только после этого начал заниматься рядовым Долгалёвым.

Также Щетинин А. и в показаниях говорит, что в этот же момент Дроздов нанес не менее одного удара рукой по лицу., хотя Янкин в своих показаниях это не говорит. Значит не видел? А Горячев даёт показания, что Дроздов нанёс Долгалёву один удар ладонью по щеке. Один свидетель говорит не наносил удар, другой, что нанёс кулаком, третий, что нанес ладонью.

Но если бы данные действия с моей стороны были бы, то их порядок, последовательность, действия оставались бы в памяти. А не было бы таких грубых нарушений. После допроса нового свидетеля обвинения Омельченко, который обвиняется за превышение должностных полномочий к тому же солдату Долголёву, и этот свидетель, следовательно, является заинтересованным лицом, и его суд также назначался в тот же день как и мой суд, но позже на 4 часа. На предварительном следствии данный обвиняемый не проходил по моему уголовному делу в качестве свидетеля обвинения, но что произошло, что он в пришёл совместно с прокурором в суд в качестве свидетеля обвинения в отношении меня, и за 4 часа до своего суда дал показания против меня. А ведь прокурор обвинения у нас один. При даче показаний в суде свидетель обвинения дал совершенно другие показания даже место происходящего из позиции БД поменялось на плац. Не говоря уже о порядке «якобы» моих совершаемых действиях.

Откуда такая разница между показаниями свидетелей обвинения.

Хочу перейти ко второму эпизоду обвинения (В присутствии личного состава КТУ, в ходе общего построения личного состава в/ч 36411, было сделано замечание командиром, а после построения Дроздов нанес один удар кулаком левой руки в область лица).

Щетинин про данный эпизод не даёт ни каких показаний.

Но и у Янкина и Горячего даже в этом простом эпизоде расхождения. Янкин говорит, что при убытие с плаца Дроздов подошёл к Долгалёву и нанёс ему один удар кулаком левой руки в область нижней челюсти справа, а Горячев говорил, что Дроздов с сжатым кулаком пролетел мимо него через строй.

Подошёл, пролетел это два большие разницы. А самое интересное Горячев не видел, а ему стало известно позже со слов, о том что я нанес один удар кулаком в лицо.

Остальные свидетели обвинения про данные эпизоды не говорят, а говорят всё в общем, размазано. Вот такая картина вырисовывается: никто конкретно, чётко не говорит, а пытаются оговорить меня. У всех свидетелей обвинения голословные показания. Не ужели так просто оговорить человека? Получается если я захочу оговорить человека мне достаточно рассказать двум якобы свидетелям выдуманную историю и пойти в прокуратуру. И всё, дело сделано. И дальше всё пошло само самой. Наказание невиновного человека. Но это не правильно.

По указаниям Янкина, Горячева, Щетинина остальные свидетели также пытаются оговорить меня. Но прошу заметить не все. У меня в подчинении было 86 человек, а это лишь 9%, и то, показания различны. Хочу остановиться на свидетеле бывшего солдата Волошине. Который всегда в июне — июле 2009 года присутствовал на всех построениях личного состава КТУ и никогда не видел, что я применял неуставные взаимоотношения к Долгалёву.А на вопрос почему запомнился данный период данному свидетелю защиты, я поясню, что в начале июня 2009 года, к нам в часть пришёл новый командир бригады Тимофеенко, а также в этот период времени данный солдат был передан в подразделение КТУ из роты молодого пополнения. А как известно такие изменения в жизни запоминаются хорошо и надолго откладываются в памяти. Так же как я помню и буду помнить месяца прихода нового командира бригады.

Также показания остальных свидетелей защиты Лелётки, Волкова, Крючкова, которые в обвиняемый период были рядом с моим подразделением и всегда держали под контролем, что происходит на позиции. Но никто из них не видел, то что я совершал те два эпизода, что мне приписывают.Хотя я постоянно в указанный период времени был на виду. Хочу напомнить, что речь идёт о позиции боевого дежурства (ритуальной площадке), плаце, где постоянно находятся множество военнослужащих, в том числе и офицеров.Данные свидетели защиты меня видели на всех построениях в данный период июнь—июль 2009 года, но никто не видел что бы я применял неуставные взаимоотношения к кому либо. А свидетели обвинения называют эти места.Даже на суде, на вопрос, если бы Дроздов применил бы неуставные взаимоотношения к подчинённым, в период времени июнь—июль месяц, вы бы видели? Все в один голос говорили — Да! Но этого не было и следовательно никто не видел. Разве недостаточно показаний свидетелей защиты всех категорий (солдат, офицер), чтобы доказать, что свидетели обвинения дающие ложные и голословные показания, преследуют одну цель отомстить за мою требовательность.

Хочу охарактеризовать свидетелей обвинения Янкина, Горячего, Щетинина, для того, чтобы показать Вам для чего меня оговаривают.

Щетинин был в моём подразделении, но по ходатайству перед начальниками, я принял все меры, чтобы перевести его в другое подразделение, т.к. он нарушал дисциплину, разлагая коллектив. В июле 2009 года я этого добился. Вот один из поводов чтобы мне мстить.

В показаниях Щетинина сказано, что он надумал историю которую рассказал бабушке Долгалёва об износиловании, как можно верить в дальнейшем его показаниям. Дав подписку о даче ложных показаний, он солгал, а где вероятность, что он сейчас не врёт.

Характеристика Горячего в деле, из неё следует, что Горячев часто говорит не правду, замечен в обмане.

Янкин также часто был замечен в обмане командиров.

В день самоубийства Долгалёва он как младший командир с подчинёнными личного состава убыл в парк на уборку снега.Но если бы данный сержант всё делал так как я требовал, как требовал Устав, может быть это не произошло. Я прикладывал все силы, что были у меня, чтобы Янкин понёс наказание.

Ведь, он не выполнил мой основной приказ, проверка личного состава.

А если бы он проверил личный состав при убытии с парка. Этого бы не было. Но, Янкин не проверив личный состав, нагло обманув меня в том что все люди на лицо., способствовал несчастью которое случилось в подразделении.А может он что-то знает? И поэтому выбрал путь наименьшего сопротивления — оговорить меня в сговоре с другими военнослужащими.Этого добивались, чтобы самому не попасть в статус « обвиняемый». Ведь сдесь его непосрественная вина, как командира. С ним было 10 человек, неужеле нельзя было заметить, даже когда ведёшь строй по элементам строя видно, что нехватает 1 человека. А им никаких мер не было принято! Он бездействовал.

Хочу также пояснить показания бывшего командира части Тимофеенко К.А. При даче показаний он вводил всех в заблуждении на задаваемые ему вопросы. Не владел структурой подчинённогот подразделения, не владел моими заслугами в полевых выходах, не знал как проводился отбор на должность начальника кту, а лживо давал показания, что бы мне сделать хуже почву, а это потомучто перелом, который запланировал Тимофеенко заключался в переходе на его сторону, а также часто он мне говорил, что надо с людьми работать более жёстко и при необходимости применять силу.

Мною эти методы работы всегда опровергались, у меня был метод работы УСТАВ.

Но так как я не взял его метод работы, он меня сейчас так характеризует. Доказательство его метода работы с личным составом- это освобождение Тимофеенко от занимаемой воинской должности,27 фераля 2010 года, в связи с возбуждением уголовного дела по статье 286 ч.3. УК РФ. И как показания его могли иметь какоето значение по делу? Хочу напомнить что решение суда по Тимофеенко условное осуждение в течении 4 лет. Хочу обратить внимание что характеристика Тимофеенко на меня не объективна, в связи с вышеперечисленным. При допросе свидетеля защиты подполковника Филатенкова — начальника штаба войсковой части с 2003 года, где я проходил службу, а с 2007 по 2009 год он исполнял обязанности командира части, и хочу заметить успешно, так как бригада в данный период была в передовиках, в своих показания на суде данный свидетель защиты объяснил причины дачи необъективной характеристики на меня Тимофеенковым. А также пояснил мой метод работы, и что никогда не видел и неслышал от кого либо о том чтобы я применял неуставные взаимоотношения. А хочу заметить, что были военнослужащие, которые просились ко мне в подразделение, так как была в подразделении дисциплина. Также мой бывший непосредственный начальник подполковник Берестов, даёт показания что никогда не видел, что бы я применял неуставные взаимоотношения к военнослужащим и не слышал неоткого. А он постоянно находился на построениях, так как производил разводы по местам работ и ежедневно ставил и уточнял задачи. Хочу заметить подполковник Берестов также характеризует меня с положительной стороны. Ещё один свидетель защиты начальник отделения кадров и строевого части капитан Ищенко, дал положительную характеристику в отношении меня и пояснил порядок назначения меня на должность, пройдя конкурсную основу.Не ужели если бы я нарушал закон, устав меня поставили бы на такую должность. Также данный свидететель в показаниях сказал, что невидел и неслышал, чтобы я когда либо применял неуставные взаимоотношения к военнослужащим, а ведь он с момента моего прихода в часть также присуствовал на построениях. Неужели недостаточно показаний свидетелей защиты, что бы доказать, что меня обвиняют лживо. А вот все мои заслуги перед РФ на данный момент перечёркивают, лишь бы зделать меня крайним, а человека который совершил безконечно страшный грех, пытаются оправдать. Но какая связь между мной и Долгалёвым, если я даже в течении полтора месяца до гибели Долгалёва находился в отпуске, а в экспертизе ясно написано что дипрессивное состояние у Долгалёва возникло незадолго до самоубийства. Но мне не даёт спокойствия один вопрос, почему именно ко мне прибыл военнослужащий способный совершить самоубийство, и своим грешным поступком он мне перевернул и испортил жизнь, хочу заметить испортил жизнь с того самого дня когда принял решение на самоубийство, в данном случае я считаю что я понёс ответственность больше, чем мне положено, так как я уволился со своей любимой работы, службы в ВС РФ, так как почувствовал крест на карьере, благодаря Долгалёву. А к сожалению армия построена так, пришёл к тебя пьяница служить, отвечай за него, пришёл к тебе вор, отвечай за него, пришёл солдат, склонный к самоубийству, страдай. Вот как легко люди могут менят другим людям жизнь. А за что? Почему я и мои близкие люди должны за него страдать, почему также другие военнослужащие за него страдают, ведь сколько людей было наказано. А что самое интересное, проходил бы Долгалёв военную службу в другой части, на моём месте стоял бы другой офицер и также пытался доказать свою непричастность к самоубийству, и также были бы наказаны ряд ни в чём невинных людей. А ещё бабушка Долгалёва подала на меня иск на миллион рублей, за то что я виновен в самоубийстве её внука. Но где моя вина? Неужели так просто незаконно обвинить, оговорить человека.Помогите мне.

Я ещё раз хочу вам сказать :

1.Я человек, отдавший 9 лет России, у меня за данный период одни благодарности, грамоты, поощрения. Я всегда был лучшим военнослужащим, не только в этой части, но и в военной академии.

2. Я человек с высшим образованием, у меня 2 диплома с отличием.

3. По окончанию военной академии я был приглашён в 2006 году на приём в кремль Российской Федерации В город Москву, за отличные показатели в службе.

4. Я закон не нарушал, неуставные взаимоотношения я не применял.

5. Право разрушить мою жизнь приняла на себя бабушка Долгалёва, чтобы доказать себе, что её внук не совершал самого страшного греха- самоубийства.а также свидетели обвинения Янкин, Щетинин, Горячев.

6. Я никогда не представлял и небуду представлять никакой опасности обществу, а только помогаю обществу, т.к. после выпуска с военной академии мне прокладывалась одна дорога обучать офицеров военному делу, что я и планировал после 5 лет службы в войсках. Но пока я здаваться не собираюсь.

7.Нет ни фото, ни видео избиений, ни медицинских заключений, а есть только голословные пустые обвинения подчинёнными своего командира, которые я и свидетели защиты своими показаниями должны были свести эту ложь к нулю.

Мой телефон 89143281093

Проживаю по адресу Надеждинский район. Посёлок Раздольное улица Лазо д.314 кв.10

Дроздов Ю.Б.

29.01.2011 г.

Екатерина Дроздова 29.01.2011, 17:58

после прочтения данного сообщения, удалите мой комментарий. юра дроздов

НовостиНародные новостиПробки во ВладивостокеПубликацииRSS

© VestiRegion.ru 2009–2018 г. Редакция: mail@vestiregion.ru.
При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.
Размещение рекламы на сайте.

Яндекс.Метрика
Rambler's Top100