Политический аналитик Александр Кынев поведал во Владивостоке о предвыборном раскладе

Предвыборная пора — время горячих визитов. В последнее время в край зачастили политики и агитаторы всех мастей. Тем более интересна встреча с не ангажированным «визитером» — признанным профессионалом своего дела, политическим аналитиком Александром Кыневым, который на прошлой неделе работал во Владивостоке.

В промежутке между встречами со студентами ДВФУ и ВГУЭС корреспондент «ДВВ» задал политологу несколько вопросов «в тему».

— Александр, вы в наших краях впервые — как нашли Владивосток?

— Я много путешествую по России и по миру, но ни разу не видел, чтоб город был перекопан весь разом — от аэропорта до центральной площади. Это, конечно, впечатляет. Начитавшись местных блогеров, я спросил у одного высокопоставленного чиновника: сойдется ли мост посередине Босфора Восточного? Он ответил: «Ну, если что, так два моста будет». То есть люди к глобальной перестройке относятся адекватно, где-то даже с юмором, — это хорошо. Единственное, что хочу пожелать горожанам, поскорее дождаться, когда всё раскопанное закопают. В противном случае будет как в том фильме: или я иду на второй срок (это про мэра), или я иду к прокурору — третьего не дано.

— А с точки зрения политической ситуации?..

Приморье интересно уже потому, что я не знаю ни одного региона, где бы такое число депутатов было либо «на нарах», либо под следствием, либо в розыске и в вынужденном изгнании, — это достойно отдельного исследования. Если говорить о политическом «градусе», то, несмотря на временное затишье, видимую управляемость и планов «громадье», все понимают, что в недрах территории идут какие-то скрытые процессы, и в любой момент здесь может «рвануть». Это могут быть какие-то «приморские партизаны» либо бунт автомобилистов или громкий скандал в каком-нибудь северном городе… То есть Приморье — тот регион, где при видимой «тишине» далеко до умиротворения и покоя. И местная власть это понимает: равновесие хрупко, закручивать гайки здесь выйдет себе дороже — может резьбу сорвать.

— Вы о чем?

— Да хотя бы о тех же выборах. Вот представьте, за пару недель до голосования кому-нибудь в центре не понравятся результаты очередного соцопроса на местности, и в Приморье поступит приказ: усилить, углубить, принудить и т. д. Результат может быть ровно обратный, приморцы категорически не любят ходить строем. Но если никаких глупых приказов не будет, всё пройдет тихо-мирно, по собственной инициативе местная власть никого «прессовать» не будет: она хорошо понимает, где находится и с кем имеет дело.

— Раз уж мы заговорили о выборах: среди россиян сейчас развернулась дискуссия — идти голосовать или не идти, ведь фактически результат известен?

— Идти на выборы в любом случае надо, дабы не быть орудием в чьих-то руках. Как правило, ставка на выборах делается на две категории: опора власти — это консервативно-патриархальная периферия и социально зависимые категории граждан. В первую очередь это бюджетники, пенсионеры, пользователи всевозможных собесов, органов опеки и т. п. — все, кто сидит на государственной финансовой игле и для кого главный принцип — «не было бы хуже». Вполне естественно, что действующая власть старается максимизировать явку этого электората на выборы.
В свою очередь «оплот» оппозиции — это крупные города России, где избиратель более молодой, образованный, не сидит на «пособиях» и менее зависим от чиновничества. Такого «электората» значительно больше, но ходить на выборы он не любит, и такая пассивность «самостоятельных» избирателей власть очень даже устраивает. Отсюда и тактика: чтобы добиться победы, правящие силы заинтересованы максимально повысить явку в провинции и минимизировать ее в городах. Оппозиция, напротив, должна всеми способами стараться повысить явку в городе, используя в первую очередь агитацию в Интернете. Поскольку город — это Интернет. 

— В этом контексте совсем иначе видится популярный в Интернете призыв «не ходить на выборы». 

— Технология неучастия в выборах городов сознательно и активно поддерживается; я могу привести массу примеров, когда кампании по бойкоту выборов нагнетались именно администрацией городов. В некоторых регионах огромными тиражами выпускались газеты-агитки и беспрепятственно распространялись по жилмассивам, причем милиция не препятствовала, — это знак.

— Вопрос остается: идти — не идти на выборы? 

— Идти. И голосовать за ту партию, которая вам ближе. Портить и уносить бюллетени бессмысленно — ваш голос просто уйдет в пользу партии-фаворита. Нет смысла голосовать и за бесперспективную партию, которая не преодолеет семипроцентный барьер, поскольку и в этом случае, вне зависимости от ваших симпатий, голос уйдет партии-фавориту. То есть голосовать нужно за одну из проходных партий, тогда ваш бюллетень реально сработает.

— Возвращаясь к электоральным группам: принято считать, что студенчество — априори протестная, революционная среда. Однако у нас оно является оплотом партии власти: на митинги маршируют под флагом «Единой России», на выборы ходят с зачетками… «Самобытное», в общем, студенчество... 

— Студенты разные. Не секрет ведь, что во многих нынешних вузах культура де-факто — пэтэушная, и контингент там не самый образованный, их больше интересует «досуг». Такие на выборы ходят под лозунгами «голосуй-танцуй» и т. д., но не все. Есть очень продвинутое, думающее студенчество, и есть вузы, где очень высокообразованный контингент — там голосуют иначе, например, в общежитиях МГУ стабильно отдают голоса коммунистам.

— Голосовать за КПРФ — признак «продвинутости»?

— Зря иронизируете, сегодня КПРФ — реально уже другая партия, старым остался только бренд. Образно говоря, это как здание в историческом центре: стены древние, а внутри полный евроремонт. Я много работаю с регионами и вижу, что партия заметно омолодилась, среднестатистический коммунист на региональных выборах — это люди от сорока лет, очень часто интеллигенты или бизнесмены. И предвыборные кампании у них вполне на уровне. Правда, на федеральном уровне всё более консервативно, не видно драйва… Главная их проблема сегодня — проблема лидера, Зюганов стал очевидным тормозом партии как символ многих фобий и страхов. Смена лидера может стать тем Рубиконом, который позволит качественно изменить результаты КПРФ на выборах. Я уверен, львиная доля протестного электората в таком случае отошла бы не ЛДПР и не «Справедливой России», а именно обновленной КПРФ. 

— «Единая Россия» нынче сменила лидера — и что? 

— Это совсем другая история. Выбор Медведева в качестве партийного «паровоза» мне кажется крайне неудачным, после известных событий в массовом сознании он воспринимается как неудачник, а неудачник не может мобилизовать электорат. То есть наметился диссонанс, и именно поэтому перед самыми выборами «Единая Россия» проводит второй этап своего съезда, чтоб еще раз напомнить 
— Путин все-таки с ними. Я думаю, это решение вызвано пониманием того, что Медведев сегодня для «Единой России» не столько паровоз, сколько тормоз.

— Александр, мы всё время выбираем из четырех «зол» — это карма такая? Есть ощущение, что у нас не четыре партии, а четыре «ноги» одной структуры, голова которой — Кремль.

— Я вам так скажу: не надо думать, что собака, сидящая на поводке, будет вести себя также смирно, когда этого поводка не будет. Нужно различать объективную зависимость партий, обусловленную законами и средой, с реальным внутренним настроем. Да, сейчас все партии дуют «в одну дуду», поскольку очень сильно зависимы от государства. Скажу больше, тот выбор, который имеем, нам фактически навязан. Но это вовсе не значит, что партии будут такими же смирными, если ослабнет «поводок» или изменится среда. При всем скептицизме политики очень чутко реагируют на настроения масс, и от нас с вами, от нашей поддержки зависит, насколько уверенно чувствует себя партия.

С другой стороны, нынешняя система держится на искусственных ограничениях, новые партии просто не регистрируются. Долго это продолжаться не может, и каждый в отдельности это понимает, но никто не готов выйти из строя и об этом сказать. Хотя очевидно, что количество людей, которых нынешняя система вобрать не может и отторгает, уже превысило критическую массу. Возникают параллельные реальности: одна реальность в официальных структурах и СМИ, и совсем другая в жизни и Интернете. Они не пересекаются: люди, популярные в «ящике», презираемы в Интернете, и наоборот — сетевые авторитеты общественного мнения практически не существуют для госканалов… 

— Феномен Навального из этого ряда?

— Это одно из проявлений «несовпадения», повторю: пространство новое — система старая. Классических партий, как их описывают в учебниках (с жестким членством, партсобраниями и партвзносами), в мире уже не существует, потому что другое время, другие социальные сети, другие коммуникации, и доминируют либо партии-проекты, либо сетевые «движенческие» структуры. К примеру, движение вокруг проекта Навального «РосПил» — это пример такой структуры, которая сама себя создала, сама финансирует и очень мобильна. Движения во Владивостоке — флешмобы, акции автомобилистов, «Тигр» — всё это примеры конкретных действий граждан, самоорганизовавшихся посредством Сети. 

— Но в «систему» они не вписываются, где-то даже ее пугают?

— Потому что закон архаичен, он описывает механизмы позапрошлого века и совершенно игнорирует целые сообщества объединенных людей, а на дворе уже XXI век. Тут либо власть (в том числе и четыре парламентских партии) осознает неотвратимость перемен, либо дождется, когда «петух клюнет». Если и после выборов система останется неадекватной, то точно клюнет. 

— Вы сказали, что среда изменилась, — но рейтинги власти говорят об обратном... 

— К отечественной социологии надо относиться с большой осторожностью. Всё, что касается рейтинга конкретных персон либо политических партий, мгновенно входит в зону определенных «табу» и искажений. Во-первых, все крупные социологические центры в России провластны, поскольку их основной заказчик либо государство, либо аффилированные с ним структуры. Во-вторых, рейтинги 
— штука лукавая, ведь часто опросы строятся на отсутствии альтернативы. А потом получается, что мэр (к примеру) с запредельным рейтингом пролетает на выборах, «как фанера», лишь потому, что рядом появился какой-то кандидат, то есть альтернатива. 

— Ваше ощущение: «изменившаяся среда» на декабрьских выборах себя как-то проявит?

— Я думаю, реальная явка будет заметно выше, чем на прошлых выборах. Вопреки утверждениям, что народ наш аполитичен, интерес граждан к политической ситуации заметно возрос — люди ощущают неуверенность системы и возросшую турбулентность. Да, ситуация стабильна, но равновесие очень хрупко: верхи уже ничего не могут, а низы давно уже «не хотят». Заметно, что власть в растерянности, и возвращение Путина тому свидетельство: когда на Брежнева стали реагировать анекдотами и карикатурами, это означало его закат. У нас примерна такая ситуация. И люди почувствовали, что сейчас их голос и их позиция могут сыграть весомую роль.

«ДВВ», Марина Лобода.

11:13, 22.10.2011 г. — VestiRegion.ru

VestiRegion.ru → Главная тема → Политический аналитик Александр Кынев поведал во Владивостоке о предвыборном раскладе

НовостиНародные новостиПробки во ВладивостокеПубликацииRSS

© VestiRegion.ru 2009–2019 г. Редакция: mail@vestiregion.ru.
При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.
Размещение рекламы на сайте.

Яндекс.Метрика
Rambler's Top100