«Уж лучше враг, чем друг неблагодарный» — Во Владивостоке открыли мемориальную доску поэту Геннадию Лысенко

Во Владивостоке на фасаде дома по ул. Ивановской, 15 открыта мемориальная доска приморскому поэту Геннадию Лысенко. В этом доме он жил свои последние семь лет.
Во время торжественной церемонии члены приморского отделения Союза писателей России, активисты и члены городской общественной организации «Дети войны» говорили о его творчестве, вспоминали лучшие из произведений яркого и самобытного поэта.

табличка Г.Лысенко.jpg

Свою биографию и устно, и, тем более, письменно Геннадий Лысенко излагал очень редко. По его словам, в том и не было особой нужды, потому что все о нем главное можно было узнать из его поэтических произведений. И о сиротском послевоенном детстве, когда он «зло работал» «как равный средь мужчин», в «тринадцать лет мог ходить за плугом», а «в четырнадцать со взрослыми косил»; о бабушке с дедушкой, передавших ему уважение к тяжелому, черному труду. И впоследствии, с полным на то основанием, поэт скажет: «Вот хлеб мой — я вырос на черном».

Жильцы дома поддержали открытие мемориальной доски, говорили, что это «полезно для патриотического воспитания молодёжи». И не случайно многие из них пришли, чтобы принять участие в этом торжественном событии.

Lyisenko.jpg

Подчеркнем, установку именных досок с орденом Отечественной войны инициировала владивостокская общественная организация «Дети войны». В её планах — уже до конца этого года открыть ещё несколько десятков памятных табличек достойным гражданам Владивостока. Перед монтажом таблиц представители общественной организации обязательно уведомляют управляющие компании и получают письменные согласия более половины собственников дома. Хотя для общественников это хлопотное дело, но проблем, как правило, здесь не бывает — люди понимают необходимость данной инициативы.

Вот что говорит председатель Владивостокского правления общественной организации «Дети войны», депутат Законодательного Собрания Приморья Андрей Ищенко:

«К нам в правление обратился с просьбой установить памятную табличку владивостокскому поэту Алексей Александрович Симонович. И сам поэт, он так ярко и убедительно рассказал о Г.М. Лысенко и его творчестве, что, буквально, вдохновил нас на установку памятной доски». 

Сам же Алексей Симанович убеждён, что на сегодняшний день Владивосток просто необдуманно заставлен памятниками персонам, которые занимают в истории города незначительное место. 

К примеру, та же Элеонора Прей, чья бронзовая фигура воодружена в самом центре Владивостока... Чем она прославилась, задаёт риторический вопрос Алексей Симанович. А Александр Солженицын, творчество которого, как писателя, у многих вызывает лишь недоумение и который от силы несколько часов был во Владивостоке, но ему памятник почему-то поставили. «Я в шутку писал, что этот постамент впору подарить Курильским островам – писатель уж очень переживал за их продажу, — говорит Алексей Симанович. — А памятная доска адмиралу Колчаку на фасаде морвокзала — это вообще нонсенс. Как можно увековечивать память человеку, руки которого по локоть в крови? 

И разве во Владивостоке мало тех граждан, которые внесли весомый вклад в социально-экономическое становление и развитие города — рыбаки и моряки, строители и учёные, спортсмены и писатели, артисты и геологи, портовики и педагоги... Их тысячи и тысячи. Тех, кого уже нет с нами, и тех, кто сегодня многое делает для процветания нашего Владивостока. Надеюсь, в следующем году во Владивостоке к 75-летию со дня рождения Геннадия Михайловича Лысенко откроют памятник нашему великому поэту».

Это действительно был великий поэт. Достаточно вспомнить о таком факте. В 80-е годы на творческом семинаре в Иркутске, руководили которым гранды советской литературы, его поэтические работы стали сенсацией и он был принят в члены Союза писателей СССР по рукописи — неслыханное дело для того времени!

В 1975 году во Владивостоке у него вышла первая книга — «Проталина», через год в издательстве «Современник» — сборник стихов «Листок подорожника». Его печатали и на Дальнем Востоке, и в центральных газетах и журналах. Знаменитая «Смена» наградила его премией... Лысенко к тому времени уже и сам перешел в разряд мэтров — вел в местном Союзе поэтическую студию «Лира».

Геннадия Лысенко всегда жгла и мучила совесть. Он не мог терпеть лжи, остро ощущал несправедливость. Он был очень совестливым человеком. Детдом, безотцовщина, сам он, как дитя войны, многое пережил. И, быть может, все эти обстоятельства заставляли его приглушать свои обнажённые нервы рюмкой, а затем и привели к трагедии. Кто знает?

Утром 1 сентября 1978 года Геннадия Лысенко нашла уборщица Союза писателей Приморья Зинаида Ивановна Гилева. Она очень его любила, подкармливала порой. Он, сам будучи сиротой, называл ее «мама Зина». 

Что удивительно, ещё задолго до трагедии Геннадий Лысенко написал пронзительные стихи, посвящённые Зинаиде Ивановне, «После нас придёт уборщица». 

ЗИНАИДЕ ИВАНОВНЕ

После нас придёт уборщица…
В этом – сущность бытия
та, которая топорщится
из-под всех округлых Я.
В этом – выверенность правила;
с лёгонькой его руки
перепишем судьбы набело
и порвём черновики.
После нас придёт уборщица,
обязательно придёт,
мусор –
если и не хочется –
на прощанье пропоёт:
«Жили – были…
Что осталось-то?
Что за память без меня?
О делах судить –
пожалуйста,
о привычках –
вновь же я…» 
И однажды подытожится
тот же мусор в слове – прах.
После нас придёт уборщица
с мокрой шваброю в руках
и застонет:
Надымили-то,
а ещё писателя…
От чернил,
впустую вылитых,
пухом будет нам земля.
После нас придёт уборщица.
После нас,
это – когда
не сотрёшь уже морщин с лица,
не разгладишь – без вреда.
После нас придёт уборщица
(у неё свои дела),
поворчит да переморщится,
вняв по-бабьи, что была
словно Золушка меж сёстрами
наша жизнь;
но был и миф:
ритуалом крайней росстани
суть бессмертья обнажив,
сбросим так,
как листья рощица,
напрочь
всё, что не стихи…
После нас придёт уборщица
и отпустит нам грехи.

Редакция VestiRegion публикует также несколько произведений, которые могут дать представление нашим читателям о поэте, великом поэте Владивостока, Приморья, России. И открытая на днях памятная табличка на фасаде дома, где жил Геннадий Лысенко — доброе напоминание всем жителям города о человеке, которым мы все можем по праву гордиться. 
* * *
И можно спутать впопыхах
два-три последних поколенья,
да так, что скрипнет на зубах
седая пыль переселенья.
И память,
давшая вдруг течь,
водой студеной захлебнется
у полусгнившего колодца,
где тешит слух казачья речь. 

* * *

 Проступит,
как из-под резца,
уже забытое когда-то,
лицо –
и нет на мне лица.
Взгляну на пьющих виновато.
Шагну в потемки,
в тишину,
оставив стол с нестройным хором, —
мне жаль персидскую княжну
и Стеньку жалко.
 Коридором
пройду до красного крыльца –
считать скрипучие ступени.
Как зверь,
бежавший на ловца,
уткнется грусть в мои колени.
Уткнется грусть.
Я сам уткнусь
в комок тепла с собачьим мехом –
мне жаль ушедшего…
О Русь!
Сольется эхо с женским смехом.
И осторожная рука –
еще чужая – сквозь болонью
погладит проседь у виска
и обожжет плечо ладонью. 

* * *

Уж лучше враг,
чем друг неблагодарный.
Уж проще – драка…
Но издалека
ищу своих,
(Еще – не в биллиардной,
где тонко подрезают свояка,
и не в пивной.) 
Ищу своих по духу,
ищу своих средь живших и живых,
чтоб поделить корявую краюху,
а в ней — и хлеб, и лебеда, и жмых.
Она на вкус немного горьковата,
она не всем сегодня по зубам,
и в том судьба отчасти виновата,
но больше все же виноват я сам,
а также – враг,
нетленный, словно символ,
а также – время…
Времени под стать,
я рук избитых все еще не вымыл –
ищу своих,
чтоб вместе отмывать.
Ищу своих,
и каждый третий высчет
из лучших дней
готов отдать за них.
Ищу своих –
так пятый гол ищут
среди толпы нейтральных и чужих.

* * *

Как опрометчиво непросто
я чувством вечность отмерял
и называл болезнью роста
всё то, что с возрастом терял.
Как сожалел о невозможном.
О бренном сокрушался как!
Мир становился слишком сложным,
но отвлечённым словно знак.
Теперь мне лишнего не надо:
Жизнь хороша уж тем, что в ней —
декабрь
и пахнут снегопадом
ладони женщины моей.

Лысенко Геннадий Михайлович — биографическая справка

Родился 17 сентября 1942 года в селе Бараново-Оренбургское Пограничного района Приморского края. 
Март — июль 60-го — геофизический рабочий. Полевая партия N 55 Октябрьской экспедиции. 
Октябрь 63-го — май 69-го — «Дальзавод». Газорезчик, маляр, сверловщик, котельщик-корпусник корпусно-докового цеха. 
Май — июль 69-го — кочегар ДВГУ. 
Июль — сентябрь 69-го — горнорабочий, прииск Курчатовский, Усть-Омчуг Магаданской области. 
Октябрь 69-го — апрель 70-го — кочегар ГПТУ-5 плавсостава. 
Октябрь 70-го — обрубщик литейного цеха, «Дальзавод». 
Отношение к воинской обязанности и воинское звание — рядовой, годен к нестроевой службе. 
Образование — среднее. 
Жена — Лысенко Алла Георгиевна, 1940 г. р.
Сын — Лысенко Евгений, 1965 г. р.

По вопросам установки именных досок участникам войны следует обращаться во Владивостокскую городскую общественную организацию «Дети войны» по телефону: +7 423 254-18-99 (с 9.00 до 18.00).

01:48, 10.10.2016 г. — VestiRegion.ru

VestiRegion.ru → Владивосток → «Уж лучше враг, чем друг неблагодарный» — Во Владивостоке открыли мемориальную доску поэту Геннадию Лысенко

НовостиНародные новостиПробки во ВладивостокеПубликацииRSS

© VestiRegion.ru 2009–2019 г. Редакция: mail@vestiregion.ru.
При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.
Размещение рекламы на сайте.

Яндекс.Метрика
Rambler's Top100